Быль.
        Это случилось в девяностых годах. Сын тогда ходил в детский сад, и я вечером отправилась за ним. Стояла поздняя осень, но снега ещё не было. Чёрный вечер сгустил свои краски над тёмными улицами города. Но улица Ленина в любом городе самая освещённая, поэтому я как всегда безбоязненно вышла из дома.
     До ярко освещённой родной улицы оставалось шагов сто от силы, но вдруг раздался резкий странный звук «баммсс». Будто провода лопнули. Свет на улице погас, а передо мной в двухстах метрах, набирая высоту, пронеслось что-то светящееся. Я только успела понять, что поднялось это что-то с земли, с территории пришедшего в упадок пивзавода. Мгновение, и этот светящийся объект замер над землёй, прямо над зданием райисполкома. Формой этот объект напоминал тарелку, прикрытую сверху такой же тарелкой. Из круглых окошечек его будто выползли лучи и потянулись к земле. Не дожидаясь, когда они коснутся земли, я ринулась вперёд, в тень здания администрации. Как только, по моему мнению, я оказалась в безопасности, как лучи, словно щупальца, легли на землю. На улице стало светло, как днём. Гораздо ярче, чем от фонарных столбов. Свет озарил всё вокруг. душа медленно уходила в пятки. Тут и рабочий день закончился, и на крыльце первой появилась женщина. Я — к ней:

Читать далее

    Давно всем известно, как меняет некоторых «портфель», в смысле повышения по должности. Одного из такой категории людей довелось встретить и мне. Я тогда в рабочем общежитии занимала дурацкую должность воспитателя. Напрасно было доказывать руководству, что должность эта носила совсем иной характер: организаторский! Но суть не в этом!
    Бесшабашный украинский парень, шутник и балагур, он всем видом выказывал доброе отношение ко всему миру. Ходил он в распахнутом полушубке, руки — в карманах. На нём была цигейковой шапка, крытая на макушке кожзамом. Уши у той шапки были вечно опущены. Из-под неё на свободу залихватски выбивался смоляной кудрявый чуб. Не было и дня, чтобы Коля не забежал в мой кабинет. Куда бы он ни торопился, всегда находил минутку для шутки или просто поздороваться. Когда с женой зайдёт, когда с ребёнком, но всегда приветливый.
    Но однажды всеми любимый Коля на общем комсомольском собрании железнодорожного депо  был избран секретарём. Освобождённым секретарём! Тогда это была настоящая должность: от прямой непосредственной  своей работы он полностью освобождался.

Читать далее

   Одинокой женщине дети подарили компьютер, чтобы вечера зимние скоротать. Поначалу она к нему подойти боялась. Однажды внуки забежали, в игры разные играли и бабушку научили. Да ещё как научили! Огород в интернете она сама уже нашла.
     Пришла весна, зажурчали ручьи, соседки с рассадою мечутся от окна к окну. Только Соне, так женщину звали, на все заботы  эти земные глубоко стало плевать. Некогда ей на лавочке посидеть, некогда семечек пощелкать. Время пришло огроды копать, а Сони нет?!
  Исчезла женщина. В огороде трава поднялась, сначала несмело, потом разрослась — дорожек не видать,!
     Потеряла женщину подружка. Выбрала время средь горячей летней поры, да в гости зашла. Каково же было её удивление, когда Сонюшка – подруженька, исхудавшая, вышла к ней.
    — Что с тобой, милая?! – всплеснула руками соседка. Руки к глазам сами вскинулись, слезы накатившие утереть. Сама же себя накручивает, что раньше не зашла. Как подружку просмотрела? Как простит теперь себя?  — Что-то в огороде тебя не видать! Вот зашла проведать тебя: всё ли у тебя в порядке, Сонюшка? — говорит, а у самой в горле ком растёт: вот-вот готова разрыдаться.
   — Ой, подруженька моя! Некогда! И поговорить-то с тобою некогда! –  в тон ей Соня отвечает, а сама всё на часы то и дело смотрит. Вдруг ахнула испуганно, хлопнула себя по бокам и метнулась в комнату. Соседушка за ней, чуть сердце не вылетело, а как порогом комнаты оказалась, так и онемела. Картина открылась потрясающая: на полу, на диване, на столе перед компьютером,- всюду лежали раскрытые тетрадки. В них, в тетрадях этих, её потерянная Соня делала какие-то пометки. От тетрадей бросалась к компьютеру: там мелькали грядки с морковкой, капустой…
   — Ой- ой — ёй?! Что ты делаешь? – тихо спросила соседка, словно испугать боялась подруженьку.
    — Полить надо! Полить успеть вовремя надо! – отвечает Соня, а сама тетрадки одну на другую меняет, отметочки какие-то ставит, ей одной понятные..
   — Что полить-то? – не поняла женщина.
    — Не видишь разве? Огурцы вот! Помидоры! Лук пора окучивать. Много работы на даче скопилось! Видишь, время поливки, рассады, когда что на почву высадила.
     — На почву? Соня! Опомнись! У тебя с головой-то всё в порядке? Какая почва? Твой огород давно травой зарос! — не выдержала женщина.
   — Какой огород? Умоляю тебя! Не нужен мне тот огород! У меня вон скоро сбор урожая будет! Не отвлекай меня!
    Обеспокоенная соседка к сыну Сони бросилась: «Не поехала ли крыша у твоей мамаши?»
      Сын  только руками развёл: «Дети научили! Даже не подумали, что такое может быть. Заразилась интердачей ».
2019г.

 

    Два друга в очень- очень почтенном возрасте договорились чудесным образом назавтра рыбачить пойти. Почему чудесным образом? Потому что глухие были оба.
     Договорились ещё утром, а вечером к одному из них корова с пастбища во двор не пришла. Снова загуляла! Уже в который раз пошёл старик гулёну искать.
   Только за деревню вышел: старый дружок ему навстречу идёт.
    — Ты не видал Зорьку мою? – спрашивает он друга закадычного. Тот, думая, что речь идёт о завтрашней рыбалке, отвечает: «Неа! Вряд ли! Вишь вон тучи надвигаются. Быть дождю».  А сам рукой на небо показывает.
Тот, что корову искал, обрадовался: думая, что он корову его там видел:
    — А-а-а! От, зараза такая! Так и знал, что за Сивково болото снова ушла.
На том и разошлись друзья. Каждый по своим делам.
 2019г.

    Жили в одном селе двое влюблённых. Девушку Машей звали, парня соответственно — Васей. И такая любовь меж ними была, просто уму непостижимо. Дня друг без друга прожить не могли. Дело уже к свадьбе шло. Сватов заслали. Только лишь Вася со сватами через порог ступил, а Маша в своей комнате заперлась.
     Её зовут: не выходит! Ревёт, а не выходит!
    Родители в панике. А Вася? Тот ничего понять не может. В дверь Маше стучат. «В чём дело, девонька? Любишь ли?» — спрашивают. А Маша им в ответ: «Люблю! Сильно люблю! Но не пойду за него замуж и всё!»
    — Так ты причину-то хоть скажи. Парень-то от стыда краснее варёного рака стоит.
    — Пусть имя сменит! – заявила вдруг краса — девица.
   — Зачем?! – хором воскликнули сваты и родители. Сам Вася рот от удивления раскрыл, глазами хлопает, лицо его огнём горит.
    А любимая из-за двери с рёвом и выдала:
  — Не сменит имя – не пойду за него! Будут звать потом, как поросят: Маш — Маш да Вась — Вась!
    Вася – за порог! Долго он ждал Машу и недоумевал, зачем имя менять? Но девушка оставалась непреклонной.
    Вася подождал — подождал, имя своё, конечно, менять не стал, а, спустя некоторое время, женился.
А Маша так и осталась в девках. Вот так бывает в жизни: любила, но замуж не пошла.
Имя ей не понравилось! Бывает же?!
2019г.

Память.
    — Мама, скажи…
    — Представляешь, мама?!
Ищу глазами мою маленькую кареглазую маму. Так вот же она! У окна! Склонилась над шитьём. Её волосы настолько белы от седины, что и в полной тьме излучают какой-то особый свет. Почему она молчит? И вдруг, будто током пронзает: НЕТ ЕЁ! Широко открываю глаза! …Ночь… Тишина. Тень дерева на стене. Мамы нет на свете уже двадцать лет. Идёт время, а я всё не могу привыкнуть к этой мысли. Не у кого больше ни спросить, ни рассказать о наболевшем.
    Близкое, дорогое, ласковое и такое любимое слово: МАМА… Её нет на свете уже много лет. Но, сколько бы ни прошло времени, легче не становится: не затянется рана от её ухода.
    Нелёгкой была её судьба. Родилась и выросла она в трудное для страны время: полуголодное детство, сбитые коленки, одни валенки на трёх сестёр, еда, состоящая практически из лебеды и картошки.
    Старшим из детей был брат Гавриил. Ганя – так ласково называли его в семье. Был он старше Нади на один год. Погодки росли дружно: вместе нянчили в люльках младших сестёр, вместе однажды решили прикурить у печки. Из бумаги Ганя свернул цигарку, внешне похожую на взрослую папиросу, от уголька поджёг, подал сестре. Шестилетняя Надя важно взяла из рук брата дымящуюся бумагу и только успела вдохнуть в себя, как это делают взрослые, бумага вспыхнула, девочка испугалась, комок горящей бумаги скользнул вниз, упал на платье, платье загорелось. Перепуганный Ганя заметался, закричал. Прибежали взрослые, снять платье быстро не получалось: мешал туго завязанный поясок. Тушили в суматохе всем, что под руку попадалось. Пока окатили водой, пока нашли что-то режущее, узелок тот тлел и ожог проникал всё глубже. Навсегда с тех пор покинуло девочку желание курить. Память о первой и последней папиросе осталась на её животе уродливым шрамом. Ожог долго не заживал, затянулись мелкие ранки, отросли ресницы и брови, а на животе уже образовалась глубокая ямка, которая затягиваться не собиралась. Было больно. Тогда кто-то из добрых людей подсказал намазать больное место сметаной и дать слизать её собаке. Так и сделали. Настя, Надина мама, усадила дочку на крылечко, присела сзади, нанесла сметану толстым слоем на её животик, подозвала собаку. Та не заставила себя долго уговаривать и тщательно вылизала ранку. Процедуру эту повторили несколько раз, и ямка окончательно затянулась, оставив некрасивый след.

Читать далее

Мой дедушка Андрей Степанович Козлов
воевал в 384 Сибирской стрелковой дивизии.
Его сын Гавриил Андреевич, безусый ещё мальчишка, был единственным братом у своих сестрёнок. Ганя — так ласково звали его в семье.
    Кроме того, что он погиб в лыжном десанте, мы до сих пор ничего не знаем. Не осталось ни одной фотографии. Каким он был? Мой дядя…

—————————————————————————————————————————————————

Всем тем, кто в дни войны лихие
На фронт ушёл в сороковые,
Кто жил в окопах под огнём
Четыре года день за днём;
Тем, кто за родных шёл воевать:
Детей, жену, отца и мать;
Тем, кто в тылу своим трудом
Ковал Победу над врагом;
Тем, кто ушёл и не вернулся,
Лишь в жар и пекло окунулся
Той ужасающей войны,-
Я им пишу эти стихи!
Всем тем, кто был юнцом безусым,
Рыжеволосым, чёрным, русым,-
Прошёл войну и взял Берлин-
Вернулся в дом совсем седым…
Тем, кто, пройдя через Гулаг
И до войны узнав, где ад,
Хоть и ни в чём не виноват,
Но всем пожертвовать был рад:
И жизнь за Родину отдать;
Тем, кто однажды вдруг узнал,
Что мать с отцом он потерял,-
Им – детям страшной той войны,-
Им я пишу свои стихи!
И тем, чей дом надеждой жил
Вестей от сына получить.
Пришло письмо – в нём – похоронка,-
И в опустевшем мире звонко
Пронзительный раздался крик!
И мир сомкнулся в тот же миг…
И этот дом осиротел: он без хозяйки опустел…
Всем – всем, погибшим в 45-м,
И всем счастливым выжившим солдатам,
Вернувшимся с дорог войны,
Я посвящаю им стихи!
2005г.

 

    И в музеях случается путаница, да ещё какая. Только обидно бывает, когда ответственные, вроде бы, люди данные не проверяют и заносят в энциклопедию!
    И маму мою, которую звали Надеждой, вдруг переименовали: назвали Любовью.
    А детей, совместно нажитых в пятидесятилетнем браке, стало по таким вот, с потолка, видимо, взятых данных, уже не шестеро, а пятеро?! Да ещё и Людмила какая-то появилась в нашей семье?
    У мамы с отцом было шесть детей и зовут нас:: Виктория, Любовь, Виктор, Марина, Александр, Николай.
 —————————————————————————————————————————————————

    Мама Надежда Андреевна, в девичестве Козлова.
    Её отец Андрей Степанович ушёл на фронт в первые же дни войны вместе с сыном Гавриилом, которому только-только исполнилось восемнадцать лет.
    О них, погибших на той страшной войне ни слова нет всё в той же «замечательной» книге с недостоверными фактами! А где же данные военкомата?
    Тех безусых мальчишек, что оказались в пекле войны, будто стёрли, будто и не было их вовсе?! Как же так?

 

Мне хотелось заботы твоей
И любви…
Нежности нежной
В лунной ночи,
Ласковых взглядов,
Рук твоих рядом.
Но вот и прошло всё
И больше не надо…
Прошло и не надо
Ни взглядов, ни слов,
Пустых и прощальных,-
И тех: про любовь:
То ярких, загадочных,
То тихих, незначащих,
Но милою тайной
Окутанных слов…
2011г.