Рассказ.
     Во время самоизоляции я решила навести порядок в старых бумагах: перебрать, убрать, а что-то и вовсе выкинуть. И вдруг, среди них нахожу свой портрет пятнадцатилетней давности, работы чуть ли не Пабло Пикассо. К шедевру приклеен тетрадный листок, исчёрканный весь вдоль и поперёк. Оказалось, это моё впечатление о незабываемом дне и стишок о портрете.
    — Надо же! Столько лет прошло?! – рассмеялась я, увидев росчерк художника в углу портрета и дату…
    Вспомнился тот июльский солнечный день, Омск и городской парк. Тогда с племянницей Леной и нашими сыновьями мы прогуливались по аллеям чудесного парка. Дети поначалу развлекались на аттракционах, потом мы вышли на центральную аллею и попали на выставку картин. Картинами были заставлены все скамейки на той аллее. У каждой скамейки свой хозяин: художник с личными работами, мольбертами, красками…
   Годы тогда были нулевые: зарабатывал, кто как мог. Мы были в этих вопросах ещё такие неискушённые. Услышав в свой адрес комплимент зазывалы, не хуже той вороны с сыром, словно завороженные присели к художнице на лавочку с её репродукциями. Очереди к ней никакой не было. «Повезло!» — подумали мы.
    И начали с меня! Я впервые позировала для портрета и всё гадала: «Какая же я со стороны?!» Прошло с час, подошли дети. Мой скромно хихикнул. Прошло ещё полчаса, и я сама увидела это. Лучше бы не видеть. Кто это? Кофточка моя, и на этом сходство с изображением заканчивалось. Я, с недоумением разглядывая получившееся изображение, перевожу взгляд на художницу, в отчаянии – на племянницу, стараясь найти поддержку и понимание.
    — Это что ли я?! —  спросила я чужим упавшим голосом.
    — Ой, тёть Марин! Что-то есть! – услышала я будто издалека голос племянницы. Видимо, полтора часа на солнце сделали своё недоброе дело. «Что делать? Уйти! — мелькнула первая мысль. – Человек трудился! – подоспела вторая мысль. – Надо платить: она столько времени на меня потратила»

Читать далее

    Улита, папина мама, была ровесницей века. Дня рождения её никто не знал, да и сама она о нём никогда не вспоминала: всё запуталось после революции с переходом со старого на новый стиль.
    Очень уважала старшего и единственного брата Кирилла.  Вышла замуж (даже венчалась в церкви) за Василия Степановича в соседнюю деревню. Брак развалился тут же, как только дошла очередь кормить большую семью. Кухня и в девичестве, а, впрочем, как и в остальное время, волновала бабку меньше всего. В тот день домочадцы, оставшись явно  полуголодными, выразили своё «восхищение» в адрес поварихи, в ответ полетели кастрюли и сковородки. Бабка оскорблений не выносила, собрала вещи и ушла в отчий дом. Там и родила сына Николая, отца Ритки.
        Оспа, которой Улита переболела в детстве, оставила глубокие следы на её лице. С годами они стали ещё глубже, бабка старалась закрыть их, надвигая платок чуть ли не до носа. Детям деревенским она казалась бабой Ягой, потому что особо она с ними не разговаривала. Зато всегда находила занятие: зимой читала книги, летом бегала за ягодами, грибами, осенью нанималась копать картошку, кроме того ещё и дежурила по ночам в сторожке. Сгоряча могла сказать всё, что угодно, даже своему единственному сыну.
    Время шло, бабка Улита между тем меняла дома. Жила она зажиточно. А в шестьдесят шесть вдруг вышла замуж, уступив сыну свою избу.
     Ритка шагнула на пол с широкими ровными досками, покрашенными тёмно- вишнёвой краской. Ей этот дом давно нравился, ещё с того самого первого приезда сюда с папкой. Здесь всегда было так чисто и уютно. Стала и она ухаживать за ним: пол мыла два раза в день, потом убирала ограду. Однажды, чтобы был двор чище, опрокинула грабли вверх зубьями, уткнулась в черенок животом, да так и шла, захватывая с земли оставшиеся соринки. Но тут грабли, налетев на едва заметную кочку, вдруг встали дыбом, подняв вверх и Ритку. Девчушка так и повисла на черенке. И помочь-то некому: одна она дома. Да и боль такая, что ни дышать, ни кричать невозможно было. Не висеть же так вечность?! Ритка решила болтать ногами, чтобы нарушить равновесие.

Читать далее

   С неба летели лёгкие хлопья снега. Близилась зима. Ритка прощалась с любимой коровой. Её Майка, так звали корову, должна покинуть их. Сколько помнила себя Ритка, столько помнила Майку. Девочка прижималась к корове, ласково гладила коричневую шею и горько плакала. Временами она что-то шептала любимице в самое ухо. Корова стояла, не шелохнувшись, будто всё понимая.
    — Зачем только тебя отдают? – горько плакала девочка, жалуясь и жалея одновременно.
    Ритка вспомнила сказку «Крошечка Хаврошечка» о девочке, которая могла залазить корове в одно ухо, а в другое — вылазить. Но ведь это в сказке! Слёзы ещё сильнее хлынули из глаз. Майка покидает её навсегда. Так решили родители: они опасались её острых как вилы рогов.
    Напрасно мама уговаривала дочку не плакать, напоминала о шрамах на её лице, оставленных когда-то Майкой. Ритке было тогда три года: она выскочила на крыльцо и стала хныкать, звать маму. Та доила корову. Корова и повернулась, чтобы, видимо, успокоить девчушку, да нечаянно задела рогом лицо ревуньи. Кровь хлынула ручьём с лица девчушки, а мама, не разбирая дороги, кинулась дочке на помощь.
     Ритка не помнила той истории, маленькая была, забыла. Зато всегда знала, что Майка – добрейшая в мире корова. Лучшая!
    Но родители с тех самых пор решили заменить молочную кормилицу. Мало ли? Удобного случая всё не представлялось: Майка приносила то бычков, а если тёлочек, то таких же круторогих, как она.
    И вот однажды в феврале у Майки появилась маленькая тёлочка. Риткина мама с нетерпением ждала, когда у той тёлочки появятся рожки. И они появились. Как ухват: не проткнёт никого и не забодает.
    Тёлочка, и правда, была очень красивая: вся вишнёвая, а рожки — аккуратным ухватиком красовались на её голове.
    Во время Риткиного детства про деревенских детей часто говорили: «Ой, да ты слаще морковки ничего и не едал». А так и было: слаще её ничего не было, настолько она была сочной и вкусной, что съев такую морковочку, страстное желание найти спрятанные где-то мамой конфеты заметно ослабевало. А как мама осенью самую мелочь, выкопанную на грядке, хорошенько промоет, просушит да в печку, в последний жар. Достанет её потом из печи, почти чёрную, но пряно пахнущую.
     — Фу- у, — отворачивались поначалу дети, не зная истинного вкуса скрюченных малопривлекательных, похожих на ржавые гвозди, морковок. Мама только усмехнётся в ответ. Зато потом, как раскусили, то уж с нетерпением ждали лакомство из печи.
    А как дождутся люди весны, так в погреба с нетерпением спускаются, чтобы пополнить запасы на столе: грибы, варенье, прочее соленье и, конечно, морковку. За зиму она в холодке пролежала, ребят ожидала. А те и рады и весне, и оранжевому овощу.
    Так и Витя похрустывал сочной мякотью, взобравшись на широкую лестницу, приставленную к крыше сарая. Он наслаждался видом пробуждающейся природы. Февралька, каждый раз завидя паренька, подходила к лестнице и, вытянув вверх красивую мордочку, терпеливо ожидала угощения. Раздувая широкие ноздри, пыталась уловить этот пряный аромат. Мальчик щедро делился с животным. Счищая шкурку с овоща предусмотрительно захваченным ножичком, протягивал её маленькой коровке.
    После такого перекуса на свежем воздухе они разбегались: мальчонка по своим делам, коровка – под навес.
Но однажды в голову мальчика пришла великолепная идея.

Читать далее

    Весна будоражила мысли массовика – затейника, и душа его не дремала понапрасну. Солнце вовсю припекало, и с высоты своего наблюдательного пункта Витя уже давно приметил, как заметно тает лёд на озере. В голове появилась очередная мечта. Развить мысль помешала в прошлый раз Февралька, но ненадолго. Предприняв в этот раз все меры безопасности, неугомонный мальчишка старательно производил на бумаге какие-то расчёты. Видимо, план осуществления новой мечты уже созрел…
    За сараем давно уже был подмечен десяток сухих брёвнышек. Гвозди непоседа тоже нашёл без проблем. Осталось найти то, чем скрепить брёвна. Вот и сидел он в раздумье: штакетник или верёвки? Пришёл к выводу, что за неимением лучшего подойдёт и худшее: верёвки. Дело оставалось за малым: дождаться, когда родителей не будет дома.
    Благоприятный момент настал в один из тёплых солнечных дней. Витя перетащил все брёвнышки ближе к воде, и, не теряя времени, стал топориком счищать с них лишние наросты. На тюканье прибежали пассажиры: Ритка с братьями. Мальчишке пришлось отвечать на их назойливые вопросы: « Что это? Зачем это? А нас возьмёшь с собой?»  Душа подростка была благородной и отзывчивой.
    — Конечно, — кивнул он, лишь бы отстали. – Не мешайте мне.

Читать далее

Мой дедушка Андрей Степанович Козлов 1900г.р.

воевал в 384 Сибирской стрелковой дивизии.

Звание: сержант
в РККА с 08.1941 года Место призыва: Казанский РВК, Омская обл., Казанский р-н
Место службы: 340 сд 40 А ВорФ

Дата подвига: 22.01.1943

№ записи: 16466889

Архивные документы о данном награждении

  1. Приказ(указ) о награждении и сопроводительные документы к нему

 

Медаль «За боевые заслуги»

В боях за Советскую родину по освобождению деревни Иловка Воронежской области 22 января 1943 года показал образец и мужество при очищении домов от противника. Умело и инициативно руководил в бою своим отделением, своим личным примером воодушевлял бойцов. Его отделение истребило до 20 фрицев и взято пленных до 15 фрицев.
Тов. Козлов сам убил 4 солдат противника.

Козлов Гавриил Андреевич  08.04.1923г. — неизвестно…

Ганя.

     Его сын Гавриил Андреевич, безусый ещё мальчишка, был единственным братом у своих сестрёнок. Ганя — так ласково звали его в семье.
15 октября 1940 г получил паспорт. Он был выдан на год. А через год уже шла война…
С началом войны проходил обучение в Барабинской лётной школе, там их учили парашютному делу и азам разведки.
    У родных  не было о нём никаких сведений, кроме того, что он пропал без вести при обороне Москвы  в лыжном десанте. Погиб или пропал без вести? На все запросы — родные получали неутешительный ответ: не найден.
  В последней своей весточке близким он сообщал: «Идём ночью, днём отдыхаем»
    Они уходили в разведку, оставляя всё своё самое дорогое для них: письма, фотографии, документы. Что при них могли найти в случае их гибели, кто остался в живых в той мясорубке при обороне Москвы?…
   Но родные: его мама и сёстры, надеялись, что их милый Ганя жив. Эта надежда помогала им самим жить дальше.
 До недавнего времени я даже не знала, как выглядит мамин брат. Но у его младшей сестры сохранился паспорт. Первый и единственный паспорт. Вот каким он был, мой дядя…
Совсем ещё мальчишка…

Силин Николай Васильевич (26.10.1919г. – 02.05.1997г.)

    Мой отец родился в деревне Чирки, Казанского района, Омской области.
    Всё, что я ранее писала об отце, вернее, о его боевом пути, не нравилось и мне самой. Там были одни лишь сухие факты на основании немногословных записей военного билета капитана артиллерии.
    На классные часы по случаю празднования 23 февраля и 9 Мая, отец не приходил, сколько бы его ни приглашали. На детские наши вопросы о войне только отмахивался: «Что я мог увидеть там, за прицельным огнём «катюш»?»
    — «Катюш», папка?! Тех самых, от которых фрицы не знали, куда деться?
   — Те самые, от залпов которых и у нас уши закладывало…
Он берёг детей от своих страшных воспоминаний, боялся переложить эту неизбывную боль на наши детские души.
    О своей настоящей войне, о вылазках в разведку, о голоде при обороне Сталинграда, об окончании войны, — он стал рассказывать своим сыновьям, когда они стали взрослыми.
   Отец был ранимым человеком и не каждого пускал в «святая святых».
Кто не знает огня «катюш» прямой наводкой, тот войны не видал
Борис Уткин, командир дивизиона «катюш»
Армия и война.
    14 мая 1939 года отец был призван в ряды Красной армии на Дальний Восток, в Приморье. В ноябре 1939 года принял присягу. В то время редко кто имел начальное образование, а у отца за плечами была восьмилетка. Ему присвоили звание сержанта, и он продолжил проходить воинскую службу в должности командира орудия.
    С началом войны был направлен в Московскую полковую школу на ускоренные курсы младших лейтенантов. После их окончания с августа 1941 года воевал в должности командира взвода, а затем батареи в 126-ой стрелковой бригаде 33-ей стрелковой дивизии Северо-Западного фронта.
    В Прибалтике защищали от нацистов литовский город Шяуляй. Только «братья» — литовцы били им в спину с чердаков и подвалов. И тогда орудия  батареи 76мм открывали огонь по ним и по фашистам, прикрывая отход родной дивизии. Тогда чудом и, видимо, молитвами матерей спасённые, вырвались они из окружения, из лап смерть, и того хуже — плена.
 Впереди были долгие бои по прорыву блокады Ленинграда. В январе 1942 года во время очередного боя взрывной волной отца засыпало землёй. Солдаты нашли его через сутки. У него жутко болела голова, из ушей текла кровь.
    За проявленные стойкость и мужество в ходе освободительной операции Силину Николаю Васильевичу в ноябре 1943 года приказом Северо-Западного фронта было присвоено воинское звание капитана.
    После длительного лечения контузии отец вновь был направлен в 33-ю стрелковую дивизию, но уже в 44-й артиллерийский полк 2-го Прибалтийского фронта командиром дивизиона.
    В феврале 1944 года командиром 44 артполка майором Яроненко отец был представлен к ордену Александра Невского.

Читать далее

    Подарили молодожёнам квартиру. На новоселье они на радостях диван купили. Отвезли молодые свою первую мебель по новому адресу, чтобы место, значит, застолбить. Ну, а чтобы квартиру не открыли и диван тот не украли, свою собаку огромную там сторожить оставили.
     По пути счастливцы купили сарделек, чтобы шерстяного охранника покормить. Часть ушастому тут же отдали, а остальное муж в диван закинул: холодильника-то нет. Жена только рот открыла, возразить хотела, но любимый с полуслова её понял:
    — Да, что с ней будет, с этой колбасой?! Не пропадёт за ночь! Утром приедем, остальное скормим!
    — Да. Пожалуй, ты прав, — согласилась молодая жена. Помахали псу ручкой и ушли.
    Пришли они утром. В счастливом предвкушении квартиру новую открывают. Ушастый друг их у порога встречает, ластится, морда довольная, сытая.
    — Видишь? – муж жене кивает на собаку: — Ты торопилась, переживала, как он здесь? А он и не проголодался даже!
    Со смехом разделись. Потирая руки, хозяин зашёл в комнату, где диван стоит. Справедливо сказать, где стоял диван. То, что от него осталось, диваном уже не назовёшь. Скорее, остов, над которым горой вздымалась обивочная ткань. Весь пол был усыпан рваными кусками поролона. Видя столбом застывшего в дверях мужа, жена полюбопытствовала: «Что там?».
    Ответа не получила, кинулась к мужу. Слов, чтобы выразить эмоции, у них не было, но как по команде оба повернули головы в сторону охранника. Пёс сидел в углу, склонив голову, прижав уши и поджав хвост.
    — Сами виноваты, — мрачно произнёс хозяин, но строго посмотрел на друга. А жена, видя реакцию пса, не удержалась и впала в истеричный хохот.
     Пёс смотрел на них из угла, полный недоумения: «Когда ж наказывать-то будут?»
2020г.

Рассказ.
    Лиза сидела на завалинке и плакала. Да и как было не плакать?! ! она потеряла дорогое колечко с маленьким бриллиантиком внутри золотых лепестков. И поносить-то его не успела. Колечко было тяжёлое и чуточку большеватое для её тоненьких пальцев.
    Видимо, оно соскользнуло, когда она дверь открывала? Как могла она этого не заметить? Когда хватилась, во двор выскочила, всё перевернула! И даже мусор, что нагребли неподалёку куры! Кольца не было… А ведь она отдала за него зарплату! Ну, почти зарплату…
    — У-у-у-у-у, — вырвались наружу рыдания.- Глупо-то как!
    Потеря дорогого кольца вызвала огромную апатию у молодой женщины. Желание – побаловать себя – вышло боком. Сделала себе подарок, называется. Лиза разочарованно смотрела вокруг. Не на один раз женщина просеяла собранный мусор: нет кольца… Теперь ей ничего уже не хотелось делать.
    Так она и сидит на завалинке своей недавно начисто выбеленной хатки. Как приходит с работы, так и сидит тут. Третий день уже пошёл. Встанет, походит, посмотрит: может, закатилось куда? Может, под яблоньку отлетело? Как осенит её подобная мысль, вскакивает и начинает там прибирать. Да, только не один раз она уже смотрела и под яблонькой, и у маленького заборчика. То мести двор начинает. Он и без того чистый и, кажется, вот-вот заблестит. Если бы не куры, наверняка бы уже блестел.

Читать далее

    В жизни человека встречается много разных людей. Они словно вехи в долгом человеческом пути: встретишься с ними и вспомнишь то или иное время…
     Девяностые годы редко для кого оказались сладкими. Нашу жизнь скрашивали лишь песни да молодость. Всё было шатким, зыбким и ненадёжным. Не зря же тогда писали в газетах, что страна замерла в полёте над бездной. Что было говорить о нас, о простых гражданах, попадавших иногда в такие водовороты судьбы, что и сейчас вспомнить страшно. Но вырулил наш кораблик. Трудно было, тяжело, но выжили, потому что был у нас правильный «рулевой».
    Этим «рулевым» Ольга Романовна. Про неё можно сказать, что это человек – эпоха. Каждый, кто соприкасался с нею, уже не забудет её никогда. Она из той категории людей, кто всегда придёт к тебе на помощь в трудную минуту.
    Мы жили под одной крышей большого дома, надо сказать, целого отдельно взятого мира: люди разных возрастов, разных социальных слоёв, с совершенно разными характерами. Но все, от мала до велика, знали её: Ольгу Романовну Гобец.
    Непоседливая и неугомонная, она всегда что-нибудь выдумывала. Однажды в какой-то праздник она сшила себе платье точь-в-точь, как у Ларисы Долиной, вышла и спела «Погоду в доме», изумив всех обаянием и схожестью с образом певицы.

Читать далее

      Быль.
  Это случилось в девяностых годах. Стояла поздняя осень, но снега ещё не было. Чёрный безлунный вечер сгустил свои краски. Но улица Ленина всегда была светлая, поэтому я безбоязненно вышла из дома в детский сад за сынишкой.
     Вдруг раздался резкий странный звук «баммсс». Стало темно, а передо мной в каких-то пятистах метрах, набирая высоту, пронеслось что-то светящееся. Я только успела понять, что поднялось это что-то с территории пивзавода, не так давно пришедшего в упадок. Соображая, что именно происходит, я не выпускала из виду загадочный объект, стремительно несущийся по тёмному небу. Мгновение, и он замер довольно низко над землёй, прямо над зданием райисполкома. Формой этот объект напоминал больше тарелку, прикрытую сверху такой же тарелкой. Из освещённых окошечек его будто выползли лучи и потянулись вниз. Я ринулась вперёд, в тень здания администрации. Лучи, словно щупальца, легли на землю. На улице стало светло, как днём. Гораздо ярче, чем от фонарных столбов. Свет озарил всё вокруг, а моя душа ушла в пятки. Вокруг ни души. Только я и эта тарелка наверху!
До ближайшего дома было метров сто открытого пространства, а там за заборами, деревьями и домами можно добежать до садика, оставаясь в тени. «Но не на век же она там зависла?» —  старалась я успокоить себя.

Читать далее