Рассказ.
Наступили долгожданные летние каникулы, и все три сестры отправились в райцентр. Там училась средняя из них – Люба.
    Шли по широкой дороге, старшие шутили, смеялись. Ритка шла меж ними и тоже смеялась их шуткам. На душе было так хорошо: вот идёт она рядом с сёстрами, уже такими взрослыми. Ветер играет бантами, помогает непослушным прядкам волос выбиться из тугих косичек, а те так и рады свободе: тут же лезут в глаза.
    Тут Люба вдруг ойкнула: она нечаянно наступила на край большой щепки, что лежала на дороге, щепка поднялась и другим концом вонзилась в ногу сестрёнки. Ритка увидела слёзы от боли в глазах Любы, но не издала она ни крика, ни даже стона. Кое-как дошла она до квартиры, где жила, но дом был закрыт на замок. Хозяйки не было. Квартирантку явно не ждали сегодня. Нина и Люба склонились над занозой: уж больно глубоко ушла она под кожу. Ритка закрутилась рядом, стараясь хоть чем-то помочь, но сёстры её всё время оттесняли, плечами заслоняли от неё рану.
    Наконец, Люба не выдержала и отправила Ритку по соседям искать лезвие. Ритка выбежала на улицу и беспомощно остановилась: « Куда идти? К кому? Никого я здесь не знаю!» Вернулась назад с этими вопросами.
    — Иди по правой стороне, там через три дома и спросишь лезвие!
    Девочка снова выбежала, повернула направо, а там, на завалинку соседнего дома присели незнакомые взрослые парни. «Бежать бегом? Засмеют!» — мелькнула мысль. Сделав лицо как можно равнодушнее, как будто их тут и вовсе нет, Ритка быстрым шагом прошла мимо. На неё даже никто и внимания не обратил, дальше она бросилась бегом до того дома, что сказала Люба. Стучала в окно, ждала хоть кого-нибудь. Никто так и не вышел, лишь на цепи гавкала, надрываясь, собачонка.

Читать далее

                                               Галка.
Галка — это девочка с остреньким маленьким носиком, сплошь усыпанным яркими веснушками. Её голубые глаза с длинными ресницами удивлённо смотрели на мир. Длинные волнистые волосы обрамляли ангельское личико и пепельной пышной волной спускались по плечам стройной фигурки, — нимфа, одним словом, да и только! Но был у этой нимфы низкий голос, юбок она не признавала и ходила только в брюках и джинсах. А уж когда она отпускала в чей-либо адрес колкую шутку, то первое впечатление таяло окончательно. Вскоре мы узнали, что это создание было почти двумя годами младше всех нас. Мама её работала в школе и уступила желанию дочери пойти учиться в пять лет. Поспешила, конечно, та мама. Хоть и была девочка вполне самостоятельной, а в сущности оставалась ребёнком. Впрочем, и многие недалеко от неё ушли!
    Шла летняя сессия. На улице было жарко, всё студенчество дружно плескалось в реке, но я и Галка в учебной комнате грызли гранит науки, если так можно сказать о древнерусской литературе. В отличие от всех мы приняли правильное решение, устояв перед искушением примкнуть к подружкам.
 «Вот сдадим её и станем второкурсницами», — ликовали мы, перечитывая обзоры текстов. В обзорах ещё более – менее понятно было, о чём речь в этих произведениях, а как читать начнёшь, так и кажется, что ломается что-то в голове. Чтобы там окончательно это что-то не сломалось, отвлекались на произвольные пятиминутки.
    — Вот бы искупаться сейчас, — мечтательно тянула Галка, вытягиваясь, как котёнок в кресле.
    — Да – а, — вторила я, с тоской глядя из своего кресла в окно на синее небо. Тут я рассказала, как прошлым летом в Петров день, когда все обливают друг друга водой, и я разыграла старшую сестру. Зачерпнув из бочки в огороде полное ведро тёплой воды, я спряталась в избушке для скота. Брата Колю попросила позвать туда Вику. Не знаю, что уж он ей сказал, но встревоженная Вика буквально через минуту влетела на порог избушки, а тут и я – с ведром! Тёплая волна воды сняла явный стресс с неё в одну секунду. О том, что было дальше, я рассказывать Галке уже не стала, только мысленно вспоминала, что запасного выхода в той избушке не было, и хорошо, что на месте Вики была не Люба – вторая моя сестра.
    — Давай сейчас обольём кого-нибудь! – встрепенулась Галка.

Читать далее

 Открытые лекции учёного.
Необыкновенные встречи.
     Этот апрельский день я ждала с нетерпением: впереди встреча с одним из самых любимых преподавателей! Ведь это всегда для меня встреча с юностью. Я вновь, как студентка, на лекции Татьяны Павловны Савченковой. Она – уникальный человек, а рассказчик какой! По воспоминаниям её однокурсницы Татьяны Васильевны Соколовской, Татьяна Павловна и в студенческие годы завораживала всех искусством говорить! «В то время, как мы брали билеты и уходили готовиться, — вспоминает Татьяна Васильевна, — наша Танюшка готова была отвечать по билету сразу, почти без подготовки. Она начинала отвечать по билету, а мы, сидели и слушали, чуть ли не раскрыв рты».
     И я, помня её душевные эмоциональные, завораживающие лекции, всегда жду с нетерпением новых встреч. Они проходят в медиазале, в новом здании нашего института. Их организатор В. А. Устинова. Таким образом, мы уже побывали в Испании, Греции, Италии, Камбодже, Малайзии. Сегодня нас ждёт Португалия – морская держава, правда, уже бывшая, но от этого не менее чудесная.
      Начиная свой необыкновенный рассказ, Татьяна Павловна задаёт вопрос: зачем нужны путешествия? На этот вопрос каждый ответил бы по – своему, а для неё важно было проверить впечатления, которые она почерпнула из западноевропейской литературы. Ведь каждый сам обрабатывает свой сад, как писал Вольтер в повести «Кандид», герой которой попадает в Португалию в самые трагические её дни – дни землетрясения.

Читать далее

   Сказочка.
    Стояла тёплая осень. В воздухе на прозрачных паутинках летали паучки. В огородах и садах полным ходом шла уборка урожая. Взрослые копали картошку и сыпали её в общую кучу, чтобы она проветрилась и слегка подвялилась на солнце. Малыши крутились рядом: одни гонялись за паучками, другие накладывали подсохшие клубни  в вёдра и считали, сколько картофелин туда поместится. Старшие дети уносили вёдра в дом, наполняя закрома под полом.
    Так, выросшие в разных гнёздах, картофелины оказались рядом. Одна из них, скатившись с кучи в сторону, обнаружила полное несоответствие себя и нового окружения.
    — Нет! Вы подумайте только! – раздался вдруг её громкий голос. – Посмотрите на меня! – И, желая привлечь к себе внимание, даже перевернулась на месте. — Какая я гладенькая, ровненькая, чистенькая да светленькая! И посмотрите на этих уродов, что оказались рядом со мною, – продолжала она кричать кому-то наверх. Пупырчатые, бородавчатые! А грязные-то! Как с ними противно даже находиться в одном помещении!
    В то время, как эта картошка возмущалась, те, о ком она говорила, стыдливо молчали и готовы были вновь уйти под землю.

Читать далее

Если я скажу, что, наконец-то, завтра будет тепло, вероятно, многие порадуются за меня.  А я, «комнатная сибирячка» ( и моя мама была мерзлячкой), радуюсь завтрашним  -20! Кто бы мог подумать?! Ведь меня от одного слова «ЗИМА» морозит! Но всё познаётся в сравнении! Сегодня, в  -40, я с нетерпением жду  -20!
     Выскочила до магазина: хлеб, молоко купить,- есть – то хочется! Выхожу и … нос к носу, с кем бы Вы думали? С самим Карликом Носом! Идёт себе в шапке, куртке, ранец — за плечами! Я про холод, конечно, забыла, но и дар речи потеряла: в полном недоумении смотрю на него, оглядываюсь вокруг!  Улицы пустынны, будто никто и не живёт здесь! Птицы, и те не летают! Редкая машина пройдёт, редкий прохожий пробежит, а он вот идёт, не торопясь.
     — Где я? – вопрос! Всё это доля секунды! Вижу: из маски глаза на меня хитрющие посматривают! Видимо, рад, что хоть кого-то в состояние лёгкого шока привёл! Стараюсь мыслить логически: «Если ребёнок с утренника? Так Новый Год ещё далеко! Если из школы? Так  из-за низкой температуры  отменили даже  вторую смену с 1-го по 9-й классы! Тогда совсем непонятно, что этот сказочный герой здесь делает? А-а-а! Так он за ХЛЕБОМ пришёл!? Нашёл выход!»          Детям за две жутко холодных недели порядком надоело сидеть дома! А ребёнок вот вышел из положения!

2018г.

Сказка.
     Жила – была Простуда на окраине маленькой деревушки. Жила она в старом сарае, который в прошлой своей жизни был заселён курами, козами, овцами, и давно привыкла к его пыльным стенам. Только изредка вспоминала, что когда-то…
    Да-а, когда-то была она не маленькой чахлой сгорбленной старушонкой с бесцветными глазами и длинным, как у индюка, носом, и не здесь жила вовсе, а в больших городах. Простуда откидывалась на спинку рваного кресла – качалки, единственной достопримечательности  старого сарая, и мечтательно поднимала водянистые глаза вверх. Но, увидев небо через огромные дыры в крыше своего убежища, тоскливо вздыхала.
    Раньше она была бойкой да весёлой. Было время, и ей хватало сил даже в морозы по улицам бегать. Тогда на воротниках прохожих сеяла она свои микробы, цепляла их на поручни автобусов и поездов, в магазинах на ручках дверей. Конечно, не в каждом доме смогла выжить: мешал ей запах лука и чеснока, кто и вовсе уксусом её пугнёт. Как вдохнёт она такой воздух, так и на улицу выскакивает, а там – воздух свежий. Ей это совсем не нравится. Вот и старается вновь прицепиться к тому, кто легко одет и без шапки ходит. Прилипнет к воротнику или на руку прыгнет. Радуется потом, когда человек этот руки после улицы забудет вымыть, да этими руками ещё и лица коснётся, чтобы глаза или нос потереть. Простуда только того и ждёт! Тут она хозяйничать начинает. Тут и вирусы её быстро размножаются. Чихает, кашляет человек, температура повышается, горит весь огнём, а она довольнёхонька: раздольно да счастливо жить начинает. Царствует она тогда внутри жертвы, превращает его жизнь кошмар: нос становится похожим на огромную красную картошку, глаза слезятся и закрываются от множества микробов. Становится такой человек опасным для окружающих, заражает всех вокруг.
    — Да, есть, что вспомнить, — вслух прерывисто вздыхает Простуда. — А сейчас? Что сейчас? Всплакнуть и прослезиться нечем. Простуда осторожно заглянула в дырявые рукава своего плаща. Увидев там жалобные глазки полуживых микробинок, успокоилась: — Живы ещё, родненькие мои?! Жива и я!
    Так бы она и жила, пока окончательно не уснула в пыльном кресле, даже не оценив своего уютного покоя. Но пришла весна.

Читать далее

История одной фотографии.
На фото моя сестра Вика. Добрая, милая и отзывчивая старшая сестра. На это фото я когда-то почти молилась. Вглядываясь в родные черты, представляла её рядом со мною, когда скучала, жаловалась и плакала, когда мне было плохо. Мне было тогда восемь лет, росла я среди братьев. Вика была далеко, за тысячи километров от меня. Она училась в медицинском училище в далёком Казахстане, где жили мамины младшие сёстры.
Жизнь моей сестры, как и жизни тысяч женщин, живущих на территории бывшего СССР, похожи одна на другую. Как бисер, нанизанный на ниточку. Родилась, училась, получила профессию. Поступила на работу, работала, пошла на пенсию. В трудовой её книжке всего одна запись о приёме на работу, дальше — внутренние перемещения и… запись об увольнении через сорок четыре года!!!
Сорок четыре года — это много или мало? Мало, если речь о человеческой жизни вообще. Много, если об отрезке времени жизненного пути. Сорок четыре года – стаж работы моей сестры в больнице.

Читать далее

    Рассказ.
    Однажды, поехала я к тёте в гости. Путь лежал через Москву. Ещё в поезде случайно разговорились с девушкой из соседнего купе. Выяснилось, что и Надя, так звали девушку, едет в том же направлении, что и я. Только она — к мужу в армию, на присягу. Славно! Решили вместе держаться и время до поезда скоротать.
   Приехали в столицу, вещи камере хранения доверили, а сами быстро — на Красную площадь. Походили, полюбовались, звон Курантов послушали, смену караула посмотрели. Стало жарко, и решили мы в магазинах спрятаться, заодно и сувениры в подарок купить. ГУМ  мимо прошли, потому что издалека ещё Надя надпись интересную заметила.
    — Ого! Смотри! – прошептала она мне в ухо. – Базар! Славянский!
  — Точно! – отозвалась я. – Я ещё прошлый год его видела, только заходить не стала. Странным показалось, что в помещении! Но теперь-то вдвоём! Пойдём!

Читать далее

Маленькая сказка.
Жила – была женщина, молодая да красивая, душою добрая. Все любили её за эту доброту и отзывчивость. Никто никогда не слышал слова плохого от неё, глаза её всегда были лучистые и ласковые…
    Но вот однажды поселилась рядом с нею женщина. Незаметная и неприметная с виду, стала она копировать все действия соседки своей. Одеваться стала, как она, и даже манеру разговаривать переняла. Скажет ли та слово какое, движение ли сделает, — завистница всё за нею исподтишка повторяет.
     Спустя некоторое время люди путать их стали, а потом и вовсе мимо проходить, не замечая как бы. Почувствовала добрая женщина: неладное что-то с нею происходит, будто энергия уходит, словно тает она, хромать да запинаться стала. Однажды она даже не нашла в себе желания подняться и утро встретить.
    Лежит она день, вот и второй пошёл, а она ни есть, ни пить не хочет, силы внутренние её покидают. Вдобавок ко всему, обида появилась: не ищет её никто, никому не нужна значит. Тем временем, к концу и третий день уединения подошёл. Солнце закатилось за горизонт, прощально скользнул его последний лучик по стене, и стало темно. «Вот так и в душе моей погас огонёк», — горько подумала женщина и глаза закрыла.
    Вдруг сквозь закрытые веки почувствовала свет, тёплый и ласковый. Открыла она глаза, увидела прямо перед собою Красавицу в сияющих одеждах.

Читать далее

История одной фотографии.
    Моя прабабушка — кабардинка родилась в 1849 году. Так подсчитали мы исходя из её же воспоминаний: ей было двенадцать лет, когда отменили крепостное право. О её матери ничего неизвестно. Росла она с отцом. Тот был простым чабаном: пас овец. Была она родом из селения Нины, что существует и сейчас в ста километрах от Кисловодска.
    Служил в то время в царской армии в годы царствования Александра 3 Тамбовцев Василий Сафонович (1848-1918г.г.). Казак.  И он родился в селении Нины. Отец его был служивым, родом из Тамбовской губернии, потому и фамилию такую имел. Казаки в то время получали фамилии по месту рождения. Подтверждением этому служит то, что и до настоящего времени в селении Нины, что в ста километрах от Кисловодска, половина жителей носит фамилию Тамбовцев, хотя по факту родственниками они друг другу не приходятся. Так как в армии служили тогда по 25 лет, солдатам по месту службы разрешено было создавать собственную семью. Для этого присылались в те края русские невесты. Но позже оказалось, что русские женщины не смогли выдержать суровый климат Северного Кавказа. Они сбегали и возвращались к себе, на малую родину, поэтому царь издал Указ о возможности женитьбы солдат на местных девушках. Так, кабардинка Марина Бугримова оказалась женой казака.
    Вот только дети, которые рождались у них, умирали, не прожив и месяца.
    Сам Василий вовсе не был паинькой. Рыжеволосый, кудрявый, он часто влюблялся. На все его романы Марина смотрела сквозь пальцы. Но однажды не выдержала его особенной страсти к какой-то Гальке. Свекровь прибежала, её позвала бить окна полюбовнице. Вот и пошла Марина со свекровью, с которой была очень дружна, и побили вместе они окна той жинке, и мужа домой вернули.

Читать далее